Главный Врвч 6 Больницы Города Москвы Лечила Чернобыльцев

Кожа как капроновый чулок соскакивала»: Чернобыльская авария – глазами врачей, ликвидаторов и местных жителей

Взрыв полностью разрушил реактор. Пожарные из Припяти прибыли на станцию уже через семь минут. Командовали расчетами лейтенанты Виктор Кибенок и Владимир Правик. Шестеро огнеборцев, включая командиров, умерли от лучевой болезни в течение нескольких недель.

«Пришли автобусы – такие «Икарусы» красные, шесть штук или 8. Сказали: «Детей срочно, мам с детьми, школьников, всех детей – вывезти». Мы надеялись, что мы вернемся, нам объявили: взять с собой только документы и поесть что-нибудь на дорогу», – рассказывает местная жительница Тамара Никитюк.

Из 190 тонн ядерного топлива 171 тонну выбросило взрывом наружу. Крыша станции была усыпана обломками реактора. Уровень радиации – 10 тысяч рентген в час. При безопасном – 50 микрорентген. Радиоактивное облако накрыло несколько областей Советского Союза: это Киевская, Гомельская, Могилевская, Брянская, Калужская, Орловская, Тульская области. В радиусе 30 километров от станции была объявлена зона отчуждения – 2 600 квадратных километров. В результате аварии навсегда лишились своих домов около 140 тысяч человек. Больше всего пострадала Беларусь.

«Радиоактивному загрязнению подверглись 1 миллион 660 тысяч гектаров сельскохозяйственных земель. Это порядка 20% земель на 1986 год. Выпали два нуклида. Это Цезий-137 и Стронций-90. Цезий – период полураспада 30 лет. Стронций – 29 лет», – уточняет заместитель директора Института почвоведения и агрохимии Национальной академии наук Республики Беларусь Николай Цыбулько.

«Я помню, нам всем выдали голубенькие курточки, цветочки какие-то, и мы потащились на эту демонстрацию. Всем нашим классом, мне было 11 лет. Пришел мой папусик и сказал, что члены политбюро поувозили своих детей… Кто-то ему сказал, что случилась страшная авария», – вспоминает те дни актриса.

Если бы не он, не исключено, что взорвался бы не только четвертый энергоблок, но и вся станция. Под каждым блоком находится гидролизная станция, производит водород для охлаждения турбогенератора генератора. После взрыва Саша спустился под энергоблок и удалил водород с охлаждающей рубашки генератора. Леличенко — один из героев Чернобыля, который сделал, величайший подвиг. Он получил ужасную дозу облучения и вскоре умер.

Много лет методика доктора Гейла была признала ошибочной, а позже — преступной: в США его ждал скандал на уровне Конгресса, а в СССР наконец выяснили, что он — просто военный врач без медицинского образования, который ставил эксперименты на людях. В интернете можно найти много его фотографий и материалов о нем.

В 1986 году киевские радиологи не могли вступать в открытые конфликты с московскими. Но Киндзельський все равно делал свое — после диагностирования, кроме гамма-облучения, еще альфа и бета, он применил диаметрально другой метод лечения: подсаживал донорский костный мозг внутривенно, НЕ убивая собственный костный мозг ребят.

Известно, что первых ликвидаторов из пожарных доставили на самолете в Москву, в шестую клиническую больницу. Известно, что мест в Москве хватило не всем. 13 пожарным повезло — они могли получить инновационное лечение от американского доктора Гейла, который должен был спасать героев Чернобыля по своей новой прогрессивной методике. 11 пожарным повезло меньше — их привезли в киевский институт радиологии и онкологии, к главному радиологу Украины, Леониду Киндзельскому.

Фотография сделана в 1986 году в Киеве в Национальном институте рака. Пациенты, получившие очень большие дозы облучения на ЧАЭС, сфотографировались с медиками, которые их лечили. Крайний слева во втором ряду — профессор Леонид Киндзельський

В результате длительной работы реактора на пониженной мощности произошло «ксеноновое отравление» активной зоны, в результате состояние реактора стало крайне неустойчивым. Когда все усилия справиться с закипающим реактором были исчерпаны, начальник смены дал команду нажать кнопку аварийной защиты АЗ-5, по сигналу которой в активную зону реактора вводятся все регулирующие стержни и стержни аварийной защиты. Стержни-поглотители пошли вниз, однако через несколько мгновений остановились…

Аветик Игнатьевич участвовал в испытаниях первой атомной бомбы, отвечая за медицинское обеспечение участников испытаний. В дальнейшем он работал над созданием систем жизнеобеспечения персонала атомных подводных лодок, организацией медико-биологического обеспечения космических полетов, ракетной техники, принимал участие в создании первых атомных ледоколов и субмарин и подготовке экипажей для их эксплуатации.

В первые годы работы Института биофизики в его состав вошёл коллектив сотрудников Всесоюзного института патологии и терапии интоксикаций. Его учёные проводили экспериментальное изучение проблем патогенеза лучевых поражений, исследования динамики отдалённых последствий лучевого воздействия и биохимических процессов в облучённом организме. Исследовали обмен веществ на разных стадиях лучевой болезни при внешнем рентгеновском и гамма-нейтронном облучении, при поступлении в организм радионуклидов, а также эффективность профилактических и лечебных противолучевых средств. В дальнейшем одним из направлений научной работы Института биофизики было изучение радиационных повреждений и процессов репарации ДНК, молекулярных основ радиочувствительности, радиационного мутагенеза и канцерогенеза.

В 1955 году в институте был создан первый высокоэффективный одноразовый респиратор ШБ-1 «Лепесток». Применявшиеся до этого респираторы с картонными фильтрами и тяжелыми резиновыми полумасками были неудобны и малоэффективны, а из-за высокого сопротивления дыханию в них было невозможно долго работать. На радиохимических заводах респираторы использовались как одноразовые, поскольку не поддавались дезактивации. ШБ-1 «Лепесток» обладал высокими защитными и физиолого-гигиеническими показателями и приемлемой для одноразового использования себестоимостью. За более чем полвека на основе исходной модели было разработано несколько вариантов респиратора типа «Лепесток».

Задолго до чернобыльской катастрофы в Институте биофизики на постоянной основе работали аварийные бригады, в состав которых входили врачи-радиологи, гигиенисты, дозиметристы, гематологи. Бригады были оснащены укладками с дозиметрической аппаратурой, реактивами и медикаментами. В 6:40 члены первой аварийной бригады прибыли в клинику института для вылета в зону аварии. В 14:30 сотрудники института прибыли в Припять, где в стационаре МСЧ-126 уже находились 108 пострадавших. Аварийная бригада сразу же приступила к их осмотру и сортировке. У врачей не было сомнений: они имеют дело с лучевым поражением. Однако достоверных данных о состоянии активной зоны реактора не было.

Доброго времени суток. Отец является ликвидатором аварии ЧАЭС с июля по сентябрь 86г. Находился внутри 30 километровой зоны. Есть удостоверение ликвидатора, ведомости о днях проведённых там, юбилейные награды. Сейчас получает к пенсии надбавку 2000 р ежемесячно и 50% скидку к квартплате. И всё. Неужели это вся помощь от общества/государства ему? Дет сад или школа нам не нужна ( детям уже далеко за 30), Санаторий ему, также не нужен ( нет возможности выехать. Он не передвигается сейчас самостоятельно). Три года назад перенёс инсульт, но врачи не дали инвалидности ( г.Саратов) . Сам он 49 года рождения. Помогите пожалуйста нам! Отец того поколения, что сами не просят о помощи и не будет обращаться самостоятельно в какие то инстанции… Считаю несправедливым когда его коллеги получают по 40 — 80 тыс. руб ежемесячно как чернобыльцы а Он , будучи вмести с ними в то время ТАМ, довольствуется тем, что я описал ваше…

Он рассказал, и тогда мы поняли, в чем его ошибка. Не надо было убивать здоровый костный мозг пациента. Так делают при лейкозах — если объяснять совсем простыми словами, то убивают костный мозг, затем возвращают здоровые клетки, замещают их, и человек может жить уже без лейкоза.

В заседании Городского собрания приняли участие 225 чернобыльцев-пациентов ГБУ ГП №220, делегированных на данное мероприятие от 120 районных отделений РОО «Союз Чернобыль Москвы», главный врач ГП №220 Шастина В.Р. и её замы — Скибин Г.Ф. и Кандрин И.Н., от Департамента здравоохранения Стешенко М.Л.

Что касается споров о том, с одинаковой ли степенью облучения лечились чернобыльцы в Москве и Киеве, то надо учесть, что клиника КРОИ начала принимать пострадавших 29 апреля. К тому времени два самолета с облученными наибольшими дозами уже ушли в Москву. Но в клинике Киндзельского умер только один человек — Саша Леличенко. Если бы не он, не исключено, что взорвался бы не только четвертый энергоблок, но и вся станция. Под каждым блоком находится гидролизная станция, вырабатывающая водород для охлаждения турбогенератора генератора. После взрыва Саша спустился под энергоблок и удалил водород из охлаждающей рубашки генератора. Леличенко — один из героев Чернобыля, совершивший, считаю, величайший подвиг. Он получил чудовищную дозу облучения и вскоре умер.

В дыре крыши четвёртого энергоблока видны светящиеся малиновым горящие фрагменты радиоактивного топлива и стержней. Крышка реактора лежит на боку, почти вертикально. Над блоком поднимается белый то ли дым, то ли пар. Всё ещё не оценён риск повторного взрыва.

Врачи не говорили чернобыльским пациентам, что они обречены

Лечение проходило в зависимости от выраженности лучевых ожогов и степени тяжести лучевой болезни. Во время агранулоцитоза, когда снижаются основные показатели периферической крови (мало лейкоцитов и тромбоцитов), больные для защиты от инфекции должны находиться в асептических условиях – это стерильные палаты с ультрафиолетовым обеззараживанием воздуха, а при их лечении применяли системные антибиотики. Снижение тромбоцитов приводит к повышенной кровоточивости, поэтому при необходимости пациентам переливалась тромбомасса.

В 1986 году Наталия Надежина была главным врачом клинического отдела Института биофизики МЗ СССР (на базе Клинической больницы № 6). В настоящий момент она – ведущий научный сотрудник лаборатории местных лучевых поражений и последствий острой лучевой болезни ФГБУ ГНЦ ФМБЦ им А.И. Бурназяна ФМБА России.

Поступали люди с разной степенью лучевой болезни, в том числе и крайне тяжёлые. Более половины пострадавших имели еще и лучевые ожоги. В первые несколько дней в нашу клинику поступило 237 человек с подозрением на острую лучевую болезнь. Двадцать семь из них погибли от несовместимых с жизнью лучевых поражений. Потом поступали еще пациенты, но те, у кого была подтверждена лучевая болезнь – 108 человек — в основном поступили в первые три дня.

Знаю несколько человек, выживших после сильного облучения и умерших через много лет по причинам, не связанным с радиацией. У детей, которые были в зоне заражения, статистически подтверждено увеличение заболеваемости опухолевыми заболеваниями щитовидной железы. Кроме того, у лиц, получивших большую дозу облучения (100 и более бэр), перенесших лучевую болезнь и получивших лучевые ожоги, увеличено количество злокачественных заболеваний крови и рака кожи в области поражения.

Аварии случались и ранее, радиационная медицина развивалась, мы уже владели большим опытом и определенными навыками по диагностике, лечению, сортировке, прогнозу тяжести. Но одновременно такое количество пострадавших с одинаковыми видами воздействия (бета и гамма излучение) – это особенность чернобыльской аварии. С профессиональной точки зрения стали лучше понимать, например, как лечить ожоги, проводить профилактику инфекционных осложнений, все это дало большие уроки. Подтвердилось, в частности, что успешно лечить крайне тяжелые радиационные ожоги небольшой площади можно только пересадкой собственной кожи пациента (лоскуты на сосудистой ножке). А пересадку костного мозга нужно делать только при такой большой дозе облучения, после которой он сам не способен восстановиться (более 800-1000 бэр).

Забытый герой Чернобыля

В 1986 году в московской клинике из 13 пациентов с острой лучевой болезнью после пересадки костного мозга умерли 11 человек, а в Киеве из одиннадцати прооперированных выжили все (. ). Кацапы вытащили откуда-то доктора Роберта Гейла в Советском Союзе, наверное, знал каждый. Телеканалы и взахлеб рассказывали об «известном американском медике», «уникальном специалисте», «по собственной инициативе приехавшем спасать чернобыльских пожарных». В то же время нашим киевским врачам под руководством профессора Леонида Киндзельского удалось спасти всех (!) попавших к ним пожарных и атомщиков, которые получили огромные дозы облучения на Чернобыльской АЭС в ночь, когда там произошла ядерная катастрофа
— Сразу после Чернобыльской катастрофы переоблученных на ЧАЭС пожарных, сотрудников станции отправляли на самолете в Москву в специализированную больницу номер шесть или в Киев в наш институт, — говорит заведующая научно-исследовательским отделением Национального института рака врач-онколог высшей категории Анна Губарева. — В Москве многие умерли, а мы спасли всех — благодаря методике, которую применил профессор Леонид Киндзельский. В последующие годы многие из наших пациентов стали отцами.

Читайте также:  Банковская Гарантия На Возврат Займа Образец

Больше всех облучились ныне покойные профессор Киндзельский и заведующая отделением Нина Алексеевна Томилина. Тут нужно сказать, что в полости рта и желудках наших пациентов появились причинявшие боль эрозии, вызванные воздействием радиации. Эрозии во рту смазывали раствором дефицитной метиленовой синьки. Она хранилась у Нины Алексеевны. Каждый день больные выстраивались в очередь, и она лично выполняла процедуру. Нина Алексеевна больше других врачей находилась рядом с чернобыльскими пациентами и получила самую большую дозу облучения.

— Нет, самая обычная. В 1980-е запрещалось лежать в клинике в своих вещах: мужчины должны были носить выданные в больнице пижамы, а женщины — ночные рубашки. В конце апреля 1986 года к нам поступили одни мужчины. Пижам на всех не хватило, и пришлось выдать им ночные рубашки. Мужики в основном поступили крупные, и короткие дамские сорочки выглядели на них нелепо. Заметьте, что трусы больным не полагались, а всю их одежду, в том числе нижнее белье, пришлось забрать. Наши санитарки неизменно испытывали шок, когда в их присутствии больные в рубашках случайно наклонялись.

— Пациенты каждый вечер смотрели в холле нашего отделения телевизионные выпуски новостей, и когда сообщалось о гибели их товарищей в Москве, спрашивали нас: «Почему ребят не спасли?» Мы тогда не знали ответ, говорили, что те, кто скончался, вероятно, получили очень большие дозы облучения. Пациенты возражали: «Но мы находились рядом с ними! Как же они могли облучиться больше нас?»

Профессор Киндзельский выбрал иной метод лечения: внутривенно вводил в кровь стволовые клетки. В течение нескольких суток они выполняли функции костного мозга, затем умирали и выводились из организма. А тем временем собственный костный мозг больного отдыхал, выходил из криза, и человек постепенно выздоравливал.

Они умирали, потому что их лечили в Москве»: герой, которого не показали в сериале «Чернобыль», рассказал правду об аварии (Обозреватель, Украина)

Хватаю в каждую руку по восемь килограмм рукавов и в противогазе по приставной лестнице лезу наверх. Пот заливает глаза, снимаю противогаз и кидаю вниз. Леня снова кричит. Поднял я туда эти рукава. Гидранты не давали воду, потому что трубопровод был поврежден. Насосы залиты водой, электроэнергия отключена. Нужно было срочно поставить насосную станцию, от пруда забрать охладитель. Руки обжег радиацией, потом кожа вся слезла.

Перед этой бедой, примерно за полгода Леонид Телятников привел меня на контроль строительства 5-го энергоблока. И в ночь аварии там производилась сборка схем реактора. Я оставил там двух младших инспекторов, дал им задание. Сам ушел, поужинал, и уже задремал.

— Да. Брату сделали пересадку костного мозга. У Лени в костном мозге осталось 27% живых частиц, он уже чах. И если бы его лечили, как в Москве, то он давно был бы на кладбище. Отличие методики Леонида Петровича в том, что он пересаживал живой костный мозг. А по теории Гейла тем, у кого костный мозг убит на 80%, нужно перед пересадкой костный мозг донора облучить, и только потом пересаживать.

— В фильме показали неправду. Директор станции вел себя отлично. Я находился с ним в противорадиационном бункере. Мы, три офицера, в первый день там дежурили. Брюханов находился в штабе. Я каждые 15 минут подходил к двери, чтобы получить указания, и передавал их наверх.

— Нет. У меня было 60% живых частиц в костном мозге. И тогда Леонид Петрович сказал, что будем работать с кровью. Мне просто вливали плазму. Я очень долго лежал в больнице, у меня подозревали рак крови, потому что были низкие лейкоциты. Но третья пункция показала результаты лучше. Слава Богу, все обошлось.

Главный Врвч 6 Больницы Города Москвы Лечила Чернобыльцев

В собрании приняли участие: 225 чернобыльцев-пациентов ГП №220, делегированные на мероприятие от 120 местных (районных) отделений РОО «Союз Чернобыль Москвы» (далее — СЧМ), члены медицинского комитета СЧМ (17 человек), Председатель СЧМ — Грушенков А.А. (председатель собрания), Председатель медицинского комитета СЧМ Твердохлеб А.Г. (секретарь собрания), присутствовали приглашенные: Главный врач ГП№220 — Шастина В.Р., заместители Главного врача ГП№220 — Скибин Г.Ф. и Кандрин И.Н., от Департамента здравоохранения Москвы — Стешенко М.Л.

— разрабатываемые в стационарах и рекомендуемые для продолжения лечения в амбулаторных условиях схемы лечения в большинстве случаев не выполняются из-за отсутствия в аптечном киоске льготных лекарственных препаратов или их замены неравноценными препаратами;

Указанные негативные тенденции явно противоречат ряду ранее принятых Правительством РФ и г.Москвы, Департаментом здравоохранения города Москвы, основополагающих нормативных актов (постановлений, приказов, поручений и т.д.), регламентирующих медицинское обеспечение ГПВР, оказание им лечебной и диагностической помощи, лекарственного обеспечения и обследований в расширенном объёме, аналогичном медицинскому обслуживанию инвалидов и участников ВОВ.

У казанное выше, а также многочисленные жалобы ГПВР, свидетельствуют о тенденции к увеличению, а не сокращению, фактов нарушений в ГП№220, вследствие которых пациенты не могут получить своевременную и качественную медицинскую помощь. Реакция администрации ГП№220 на обращения ГПВР, на предписания по результатам проверки Департамента здравоохранения г.Москвы, приводит к прямо противоположным результатам — вместо исправления допущенных нарушений совершаются бюрократические манипуляции, имитирующие организацию процесса администрирования, что вместо устранения нарушений ещё более забюрокрачивает и усугубляет ситуацию.

З аслушав и обсудив вопросы медицинского обеспечения граждан, подвергшихся воздействию радиации (далее – ГПВР), в городской поликлинике №220 г.Москвы (по тексту именуется – ГП№220) собрание, принимая к сведению, что на сегодняшний день ГП №220 является крупнейшим лечебно-диагностическим учреждением г.Москвы, оснащенным современным диагностическим и лечебным оборудованием и имеющим в штате высококвалифицированный медицинский персонал, одновременно констатирует, что за последний год в ГП№220 резко ухудшилось качество медицинского обслуживания и лекарственного обеспечения ГПВР.

Где В Москве Лечили Чернобыльцев 6 Больница

В книге три основных главы, каждая из которых разбита на монологи. Все эти монологи, – результат интервью автора с простыми людьми, которые выжили после аварии в Чернобыле. Каждый монолог раскрывает переживания людей, их взгляды на современную политику и способы решения проблемы, их непонимание произошедшего, их совершенную безграмотность в вопросах радиации. Никто не осознавал катастрофы, – поэтому катастрофа получилась еще более масштабной и губительной.

Стоит отметить, что ежегодно в связи с инфляцией валюты, пересмотром величины минимального прожиточного минимума, проводится также и индексация выплат, начисляемых чернобыльцам – таким образом сумма, которую они получают по каждой из статей будет увеличиваться.

  • Граждане, получившие лучевую болезнь по причине взрыва на ЧАЭС. Данная категория включает как обычных граждан, так и тех, кто непосредственно боролся с последствиями аварии.
  • Граждане, получившие инвалидность из-за случившейся катастрофы. В данную категорию входят обычные граждане, военнослужащие, военнообязанные. Также сюда включены работники ОВД и сотрудники всех пожарных служб, работавшие в зоне отчуждения. В данную категорию также входят граждане, выступавшие в качестве доноров косного мозга для больных, пострадавших от лучевой болезни. Трансплантационный период и время установления инвалидности во внимание не берется.
  • Гражданам, добровольно выехавшим из территории отселения. Дети эвакуированных граждан, которые в период аварии находились в утробе матери, тоже имеют право на ряд привилегий.
  • На соцпомощь могут рассчитывать и работники территорий, на которые распространялось право отселения.
  • Граждане, проживавшие в четвертой условной области (которая располагает льготным статусом);
  • Люди, проживавшие и трудившиеся в зоне, которая относится к территориям отселения.
  • Мигранты из области с правом отселения.
  1. Область отчуждения. Эта область пострадала от загрязнений сильнее всего. Она находится в непосредственной близости от взорвавшегося 4 энергоблока. Проживать там категорически запрещено.
  2. Зона безусловного отселения. Жители этой территории выехали из зоны отселения, но когда со временем зона очистится от загрязнений – они туда смогут возвратиться. Пока они располагают полным правом на льготы, о которых говорится в законе РФ от 15.05.1991 № 1244-1.
  3. Зона добровольного отселения. Данная территория загрязнена, но не настолько, чтобы с нее принудительно выселяли жителей. Добровольно выехавшим с этой территории людям полагаются льготы.
  4. Зона повышенного радиологического контроля. На этой территории уровень радиации соответствует норме, но ее жители все равно имеют право на поддержку со стороны государства.
  • Граждане, получившие определенную дозу облучения радиоактивными веществами, которые в момент самой аварии находились на территории АЭС или сразу после происшествия выполняли работы по ликвидации последствий;
  • Лица, которые подверглись облучению в результате нахождения в зоне высокой радиации уже после того, как произошла авария. Сюда могут относиться те, кто проживал в Чернобыле или близлежащих районах и лица, которые принимали участие в различного рода работах;
  • Граждане РФ, которые в результате получения дозы облучения получили группу инвалидности. К такой категории в основном относят военных и военнообязанных, работников МЧС, медицинских работников (врачей и мед. персонал), которые были направлены в качестве ликвидаторов на ЧАЭС. Также сюда относят проживающих в зоне катастрофы, которых после аварии вывозили из зоны, подвергнувшейся воздействию радиации, в том числе и те граждане, которые на тот момент находились в утробе матери;
  • Лица, получившие дозу облучения, и добровольно выехавшие из зоны отчуждения;
  • Граждане, которые были донорами костного мозга, когда его пересаживали пострадавшим от катастрофы. Причем такие лица получают положенные им виды льгот не зависимо от того, где выполняли саму операцию – в России или за ее пределами;
  • Проживавшие в зоне радиоактивного облучения с правом на отселение, также сюда относят и тех, кто был направлен для выполнения рабочих обязанностей;
  • Граждане, которые постоянно жили в условиях умеренной радиации или выполняли определенные виды работ.

В комплекс зданий Басманной больницы входит бывший усадебный дом Н.Н. Демидова, построенный в 1779-1791 гг. Архитектура здания довольна внушительная: центр главного корпуса закрыт 2 флигелями, а архитектуру фасада усиливают ниши с многофигурными барельефами. В результате пожара в 1812 году первоначальная отделка интерьеров была уничтожена. Во время реконструкции здания, которая проводилась в 1837 году, был выстроен новый парадный вестибюль. В 1837 в усадьбе был размещен Сиротский приют, и к восточному торцу здания была пристроена небольшая церковь Успения Анны. В годы Великой Отечественной войны Басманная больница стала военным госпиталем, о чем свидетельствует наличие мемориальной доски на главном здании.

В семь часов мне передали, что он в больнице. Я побежала, но вокруг больницы уже стояла кольцом милиция, никого не пускали. Одни машины «Скорой помощи» заезжали. Милиционеры кричали: машины зашкаливают, не приближайтесь. Не одна я, все жены прибежали, все, у кого мужья в эту ночь оказались на станции. Я бросилась искать свою знакомую, она работала врачом в этой больнице. Схватила ее за халат, когда она выходила из машины:

Чернобыль: Медик рассказала о масштабах катастрофы и о том, как в Киеве и Москве спасали ликвидаторов

— Из всех этих людей у нас никто не умер. Погиб лишь один больной, Лиличенко, который поступил значительно позже — где-то через 8 дней. У него была очень высокая, несовместимая с жизнью доза радиации. Он погиб в течение суток и мы, как врачи, даже его не видели — он сразу же поступил в реанимацию. Но было очень поздно, ведь он скрыл свои первые проявления.

Да, никто не говорит, что человек мутант, у него какие-то не такие уши или две головы. Внешние признаки мутации — не самое страшное. От того, что у человека три соска или три уха, ничего страшного не будет, это мелочи жизни. Они практически не опасны для нормального человека. Дело же заключается в том, что мутации происходят на клеточном уровне, что может проявляться, например, в омоложении болезней.

Потом приехал Гейл ( доктор Роберт Питер Гейл из Америки в то время принимал активное участие в лечении больных острой лучевой болезнью после Чернобыля). Он начал убивать костный мозг этих больных и подсаживать им чужой. Ошибка была в том, что для того, чтобы трансплантировать чужой костный мозг, нужно 36 параметров, и чтобы хотя бы по 18-ти из них они ( костный мозг донора и реципиента) совпадали. А там было 5−6 [параметров]. Естественно, он не приживался.

Он рассказал, и тогда мы поняли, в чем его ошибка. Не надо было убивать здоровый костный мозг пациента. Так делают при лейкозах — если объяснять совсем простыми словами, то убивают костный мозг, затем возвращают здоровые клетки, замещают их, и человек может жить уже без лейкоза.

Как только там взорвался реактор, в Чернобыль поехал Леонид Киндзельский, тогда главный радиолог Украины, вместе с врачами из Чернобыльской медсанчасти. Пришел самолет, и они начали отбирать, кто попадет лечиться в Москву, а кто в Киев. Опрашивали людей, у кого какие жалобы: плохо дышать, глотать, тошнит, горло болит, головокружение.

— Из тех 20 ребят из моего вуза, с кем я служил вместе, погиб один в автокатастрофе. Все остальные живы. Бывают хвори, но нам уж по 60 лет. А так все в общем в неплохой форме. Зато с моими одноклассниками, которые в Чернобыле не были, все гораздо хуже. Треть класса уже умерли, причем две девочки — от онкологии.

Читайте также:  Стандартный Налоговый Вычет На Детей В 2022 Году Предельный Доход

У нас были ребята из МИФИ, преподавали на кафедре радиационной защиты. Приехали на станцию добровольцами предложить свою помощь. Они давали рекомендации по снятию фона. Не надо, скажем, городить сплошную защиту на каком-то участке, достаточно вот тут площадочку зачистить — и фон сразу упадет. Я ради интереса с ними ходил в разведку несколько раз, они делали так: намечали заранее точки, пробегали по ним, замеряли дозы, находили, откуда идет просвет, а потом высчитывали, где лучше поставить стеночку, где закрыть, а где и почистить.

— Формы не было. Когда мы приехали, нам выдали стройотрядовские робы. В них все ходили — и военные, и гражданские. Одежду надо было часто менять, и она должна была быть дешевая и практичная. С объекта выходишь — снимаешь робу, получаешь чистую. Грязную — на дезактивацию или на выброс. Поэтому форму там не носили. Идет человек, и не поймешь, военнослужащий он или нет. Узнать военных можно было только по кепочкам. Если кокарда — офицер. Если звездочка — рядовой. Шиком был танковый комбинезон. Черного цвета, плотная тряпка, очень такой добротный. Но их было мало, поэтому мы их носили в качестве парадной формы. Если мне на блок сегодня не ехать, я могу его надеть и пойти в столовую. Но если на блок, я лучше надену обычную робу.

— Я окончил Институт тонких химических технологий, военная специальность — радиационная разведка (гражданская — инженер-химик-технолог). Срочную не служил, но у меня была военная кафедра в вузе, я военнообязанный. В июне 1986 года мне пришла повестка. Показал отцу — то ли на сборы, то ли в армию. Батя-химик посмотрел, все понял и сказал: «Ты там поаккуратнее все-таки».

— Строительные работы шли на шести участках. Везде работали «стройбатовцы» Средмаша. Мы должны были следить за дозами, которые они накапливают. Кроме того, мы готовили данные о том, какое излучение там, где планируются новые работы, и сколько в этом месте получит человек за 1, 2, 3 часа. От этого зависело, кого туда посылать. Если послать того, кто уже набрал приличную дозу, можно вылететь в передоз. Передоз был нам запрещен категорически.

Обожаю разматывать клубки и сопоставлять истории. Например, старенькое забытое интервью с Анной Губаревой, онкологом Киевского института радиологии и онкологии, принимавшей первых ликвидаторов, завело меня в тьмутаракань поисковых запросов и многочисленных свидетельств.

Леонид Киндзельский был мужик с характером. Несмотря на настоятельные рекомендации московских коллег, он открыто отказался использовать этот метод: профессора смутило, что лечение острой лучевой болезни полностью совпадает с лечением острого лейкоза после лучевой терапии.

Свидетельствует Г. Н. Петров:
«Ровно в четырнадцать часов к каждому подъезду подали автобусы. По радио еще раз предупредили: одеваться легко, брать минимум вещей, через три дня вернемся. У меня еще тогда мелькнула невольная мысль; если брать много вещей, то и пяти тысяч автобусов не хватит.

Володя Шашенок умер от ожогов и радиации в шесть утра. Его, кажется, уже похоронили на деревенском кладбище. А заместитель начальника электроцеха Александр Лелеченко после капельницы почувствовал себя настолько хорошо, что сбежал из медсанчасти и снова пошел на блок. Второй раз его уже повезли в Киев в очень тяжелом состоянии. Там он и скончался в страшных муках. Общая доза, им полученная, составила две с половиной тысячи рентген. Не помогли ни интенсивная терапия, ни пересадка костного мозга.

Генерал Антошкин от усталости и бессонницы валился с ног, и такая оценка Щербины обескуражила его. Но только на мгновение. Он снова ринулся в бой. С 19 до 21 часа отладил отношения со всеми руководителями, от которых зависело обеспечение вертолетчиков мешками, песком, людьми для осуществления погрузки. Догадались использовать для увеличения производительности парашюты. В перевернутые вверх стропами купола парашютов грузили по пятнадцать мешков. Получалась сумка. Стропы цепляли к вертолету и — к реактору.
28 апреля было сброшено уже 300 тонн.
29 апреля — 750 тонн.
30 апреля — 1500 тонн. 1 мая — 1900 тонн.

Днем 27 апреля была развернута ежечасная дозиметрическая разведка в городе Припяти. Брали мазки с асфальта, пробы воздуха, пыли с обочин дорог. Анализ показывал, что пятьдесят процентов радиоактивных осколков приходилось на йод-131. Активность вплотную к поверхности асфальта достигала 50 рентген в час. На расстоянии двух метров от земли — примерно один рентген в час. »

Свидетельствует М. С. Цвирко:

«27 апреля вечером все повара сбежали. Вода из кранов перестала идти. Руки помыть негде. Принесли нам в картонных коробках хлеб кусками, в другой коробке — огурцы, в третьей — консервы, еще что-то. Я брезгливо брал хлеб, откусывал, а ту часть, что держал рукой, — выбрасывал. Потом понял, что зря брезговал. Ведь тот кусок, который я проглатывал, был такой же грязный как и тот, что держал рукой. Все было страшно грязным. »

И хотя сам я технолог, и долгие годы работал на эксплуатации АЭС, после лучевой болезни мне была противопоказана работа с источниками ионизирующих излучений. Из эксплуатации я перешел на работу в строительно-монтажную организацию Союзатомэнергострой, где осуществлял координацию монтажных и строительных работ на атомных станциях. То есть это была работа на стыке технологии и строительства. Работая в Союзатомэнергострое, где начальником был М. С. Цвирко, я и получил приглашение Решетникова перейти в новый главк.

МЕДИКИ В ПЕРВЫЕ ЧАСЫ ПОСЛЕ АВАРИИ НА ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ АЭС

Старшего фельдшера Т. А. Марчулайте вызвала ночью на работу санитарка. Где-то в 2 ч 40 мин она уже принимала в приемном покое первых пострадавших. Вот что она рассказала о работе в первые часы после аварии:
«Я увидела диспетчера «Скорой» Мосленцову. Она стояла, и слезы буквально текли из ее глаз. В отделении стоял какой-то рев. У привезенных со станции открылась сильная рвота. Им требовалась срочная помощь, а медицинских работников не хватало. Здесь уже были начальник медсанчасти В. А. Леоненко и начмед В. А. Печерица.
Удивлялась, что многие поступившие – в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого – наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. Зрелище было очень тяжелым. Но приходилось работать. Я попросила, чтобы прибывающие складывали свои документы и ценные вещи на подоконник. Переписывать все это, как положено, было некому…
Из терапевтического отделения поступила просьба, чтобы никто ничего с собой не брал, даже часы – все, оказывается, уже подверглось радиоактивному заражению, как у нас говорят – «фонило».

У нас, правда, имелась упаковка для оказания первой помощи на случай именно радиационной аварии. В ней находились препараты для внутривенных вливаний одноразового пользования. Они тут же пошли в дело.
В приемном покое мы уже израсходовали всю одежду. Остальных больных просто заворачивали в простыни. Запомнила я и нашего лифтера В. Д. Ивыгину. Она буквально как маятник успевала туда-сюда. И свое дело делала, и еще за нянечку. Каждого больного поддержит, до места проведет.
Остался в памяти обожженный Шашенок. Он ведь был мужем нашей медсестры. Лицо такое бледно-каменное. Но когда к нему возвращалось сознание, он говорил: «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите». Удивительно, он в таком состоянии еще заботился о других. Умер Володя утром в реанимации. Но больше мы никого не потеряли. Все лежали на капельницах, делалось все, что было можно.

В ту ночь дежурство по «Скорой помощи» несли диспетчер Л. Н. Мосленцова, врач В. П. Белоконь и фельдшер А. И. Скачек. В приемном покое дежурили медсестра В. И. Кудрина и санитарка Г. И. Дедовец.
Вызов с Чернобыльской АЭС поступил вскоре после прогремевших там взрывов. Что произошло, толком не объяснили, но Скачек выехал на станцию. Вернувшись в 1 ч 35 мин в диспетчерскую с обычного вызова к больному, врач уже не застал своего коллегу и ждал от него телефонного звонка. Он раздался где-то в 1 ч 40 – 42 мин. Скачек сообщал, что есть обожженные люди и требуется врач.
Белоконь вместе с водителем А. А. Гумаровым срочно направились к станции, практически ничего не зная, что там происходит. Как потом выяснилось, в больнице не нашлось даже «лепестков», защищающих органы дыхания. За машиной врача выехали еще две «кареты», но без медработников.

Задействованный персонал медиков отдал все силы для спасения людей. Врач Белоконь сам из последних сил добрался со станции до больницы, где его немедленно уложили с теми же симптомами, что и у тех, кого он отправил сюда до этого.
На пределе сил работала на Чернобыльской станции фельдшер М. М. Сергеева, дежурившая в ту ночь в здравпункте административно-бытового корпуса №1 станции.

Со станции звонил Белоконь, говорил, какие лекарства ему подвезти. Запросил йодистые препараты. Но почему их не было там, на месте?
У нас свои проблемы. Одно крыло терапевтического отделения находилось на ремонте, а остальное до конца заполнено. Тогда мы стали отправлять тех, кто лежал там до аварии, домой прямо в больничных пижамах. Ночь тогда стояла теплая.
Вся тяжесть работы по оказанию помощи поступившим поначалу легла на терапевтов Г. Н. Шиховцова, А. П. Ильясова и Л. М. Чухнова, а затем на заведующую терапевтическим отделением. Н. Ф. Мальцеву. Требовалась, конечно, подмога, и мы направили по квартирам санитарку. Но многих не оказалось дома: ведь была суббота, и люди разъехались по дачам. Помню, подошли медсестра Л. И. Кропотухина (которая, кстати, находилась в отпуске), фельдшер В. И. Новик.

Главный Врвч 6 Больницы Города Москвы Лечила Чернобыльцев

— Да, заболеваемость среди участников тех памятных трагических событий выросла в 3 — 4 раза, а инвалидность — в 7 и более раз. Объясняется это просто: в соответствии с принятыми властями решениями, заболевания и инвалидность связывали с аварией у тех чернобыльцев, у которых были болезни (в том числе и хронические), обозначенные в специальном перечне. А это и сердечно-сосудистые болезни, и язва желудка, и вегетососудистая дистония, и многие другие. Вот ВТЭК и выдавали справки в массовом порядке.

— Андрей Юрьевич, в ликвидации чернобыльской катастрофы участвовало очень много военнослужащих, специалистов, пожарных — всего 195 тысяч человек. Из них 15 тысяч уже умерли. Но в официальных сообщениях говорится, что в результате облучения погибли всего около тридцати участников тех опасных работ. Как объяснить такое несоответствие? Скрывается реальное число жертв?

Что же касается увеличения заболеваемости, то оно произошло потому, что в Брянской, Калужской, Тульской и Орловской областях проводились тотальные, тщательнейшие обследования населения. При этом было обнаружено множество болезней, которые начали развиваться у жителей еще до катастрофы, но ранее не были диагностированы, потому что люди не обращались к врачам.

— На российских предприятиях атомной отрасли таких случаев в последние годы, к счастью, не было, за исключением не очень опасного облучения одного из сотрудников. Вообще, на предприятиях атомной промышленности с 1999-го введен новый жесткий норматив — 2 сантизиверта в год. Таким образом, только за пятьдесят лет можно накопить пороговую дозу в 100 сантизивертов (100 рентген), при которой у человека может появиться лучевая болезнь. На пенсию, понятно, выходят гораздо раньше. Если говорить об облучениях, то большинство наших пациентов с этих предприятий получили основные дозы радиации до 60-х годов. Профессиональные заболевания, связанные с радиацией (лучевая болезнь, местные лучевые поражения), сегодня в России имеют примерно 1,5 тысячи работников атомной промышленности (состоят на учете у медиков) из 3 тысяч получивших лучевые заболевания. Ежегодно мы диагностируем 3 — 5 случаев таких профзаболеваний, причиной которых было радиационное воздействие.

Обследовали также работниц одного из крупных российских банков. Они пересчитывали доллары, которые использовались в операции по выявлению криминальных структур. Банкноты, как оказалось, были избыточно помечены радиоактивными изотопами. Работницы банка попали под локальное (на руки) облучение, но не очень большое.

Легасов велел забрать три мешка зараженных вещей»

Для всех, кто, посмотрев сериал «Чернобыль» хотел бы узнать больше об исторической основе этой ленты и о том, чем сегодня живет 30-километровая зона отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС, мы собрали самые интересные материалы, которые в разные годы публиковались на сайте «Милосердие.ru».

На следующий день опять на смену. До работы еле добралась, и меня сразу отправили в шестую городскую… Оказалось, что дозу я получила хорошую. Там меня увидел Легасов (Валерий Легасов, заместитель директора Института атомной энергии имени И. В. Курчатова и член правительственной комиссии по ликвидации катастрофы в Чернобыле. В сериале канала HBO играет актер Джаред Харрис – прим.ред.).

Читайте также:  Вдова Чернобыльца Льготы И Права 2022 Года Юридическая Консультация

На память об этом событии остались фото. Разоренная Припять, в которой остановилось время, деревни самоселов, граффити, которые оставляют сталкеры в зоне отчуждения. Памятник ликвидаторам аварии. И фото колокола, который каждый год в ночь на 26 апреля звонит столько раз, сколько лет прошло с момента катастрофы. «Звон скорби. Остановись и склони голову. Перед тобою Древлянская земля в печали от ядерной катастрофы. Склони голову перед народом, который жил тут веками и как песок, рассыпался по всему свету. Боже, помоги нам грешным преодолеть эту беду», – гласит плакат, расположенный у мемориала памяти. Статья называется «Чернобыльский спас» – это икона, написанная вскоре после катастрофы. На ней – Спаситель, Богородица и архистратиг Михаил, а под ними – души умерших чернобыльцев и ликвидаторы аварии: пожарный в респираторе, работник станции, летчик, медсестра. На горизонте, за очертаниями взорвавшейся станции, виднеется зарево восхода, в небе летит звезда Полынь.

В сериале «Чернобыль» есть сцена, в которой член правительственной комиссии по ликвидации катастрофы, физик Валерий Легасов докладывает о возможных последствиях взрыва на атомной станции членам Политбюро и Михаилу Горбачеву. «Умрут тысячи – в ближайшее время, и затем – десятки тысяч», – говорит ученый. Последствия трагедии действительно оказались отложенными, от нее страдают несколько поколений.

Пострадали не только жители Припяти, Чернобыля и соседних деревень и сел. Пострадали жители других городов, которых мобилизовали на место трагедии – военные, химики, пожарные, специалисты по гражданской обороне, которые занимались ликвидацией последствий аварии на АЭС. Пострадали жители территорий, через которые прошло образовавшееся после взрыва радиоактивное облако. Пострадали и москвичи, хотя столица находилась за 800 с лишним километров от Припяти и Чернобыля. Первыми удар на себя приняли медики, которые встречали и лечили пострадавших – пожарных, тушивших пожар в ночь на 26 апреля, сотрудников станции и других жертв, которые скончались в первый месяц от острой лучевой болезни.

Прибывшая из дома старший фельдшер Т. А. Марчулайте впоследствии вспоминала: «Я увидела диспетчера «Скорой» Мосленцову. Она стояла, и слезы буквально текли из ее глаз. В отделении стоял какой-то рев. У привезенных со станции открылась сильная рвота. Им требовалась срочная помощь, а медицинских работников не хватало. Здесь уже были начальник медсанчасти В. А. Леоненко и начмед В. А. Печерица. Удивлялась, что многие поступившие – в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого – наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. ».

В Припяти в ту ночь по «Скорой помощи» дежурили диспетчер Л. Н. Мосленцова, врач В. П. Белоконь и фельдшер А. И. Скачек. В приемном покое дежурили медсестра В. И. Кудрина и санитарка Г. И. Дедовец. Первый вызов с АЭС поступил почти сразу после взрыва. Что произошло, толком не объяснили, но Скачек выехал на станцию. В 1 ч 35 мин с обычного вызова в диспетчерскую вернулся врач Белоконь. Сколько-нибудь внятной информации о произошедшем не было. В 1 ч 42 мин. позвонил Скачек и сообщил, что есть обожженные люди и требуется врач.

В медсанчасти рос уровень радиации. Мобилизованные из Южатомэнергомонтажа женщины постоянно мыли в полы, но производивший замеры дозиметрист повторял: «Моют, моют, а все равно грязно…». Чтобы освободить койки для пострадавших и не подвергать облучению больных, попавших в стационар до катастрофы, их стали отправлять домой прямо в пижамах. Благо, ночь стояла тёплая.

25 апреля 1986 года была запланирована остановка 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС для очередного планово-предупредительного ремонта. В ходе остановки решено было провести испытание так называемого режима «выбега ротора турбогенератора», предложенного генеральным проектировщиком в качестве дополнительной системы аварийного электроснабжения. В 1:23:04 начался эксперимент. Из-за снижения оборотов насосов, подключённых к «выбегающему» генератору, и положительного парового коэффициента реактивности мощность реактора начала расти. В 1:23:39 нажата кнопка аварийно защиты на пульте оператора. В следующие несколько секунд зарегистрированы различные сигналы, свидетельствующие о быстром росте мощности, затем регистрирующие системы вышли из строя. Произошло несколько мощных ударов, и к 1:23:47—1:23:50 реактор был полностью разрушен.

4-й энергоблок в 1986 году.

Другой пациент Александр Лелеченко, работавший на станции заместителем начальника электроцеха, после капельницы почувствовал себя лучше, потихоньку улизнул из медсанчасти и вернулся на аварийный энергоблок. В общей сложности Лелеченко получил дозу в 2500 рентген. Умер в больнице Киева.

История центра

А мы все шли и шли гуськом, протаптывая зимой тропинку в глубоком снегу. Ориентиром нам служили два корпуса Института им. Гамалеи…Идешь иногда нашими улицами и думаешь, что все эти дома. Высокие липы, ясени, тополя, серебристые ели и клены, все это выросло на наших глазах. По сути, весь район появился в 50-60-е.

21 августа 1947 года Правительство СССР принимает решение о создании при Министерстве здравоохранения СССР Третьего Главного управления для разработки научно-обоснованных норм радиационной безопасности и организации медицинского обслуживания работников атомной отрасли. В системе управления организуются научно-исследовательские институты, медико-санитарные части и органы государственного санэпиднадзора. В ранге заместителя министра курировал работу Управления А.И. Бурназян.

Проблеме научной разработки методов и способов защиты населения, оказавшегося в орбите радиационного воздействия аварийных объектов, всегда уделялось большое внимание. За девятнадцать лет до Чернобыльской аварии на основании собственных экспериментальных данных и испытаний на добровольцах учёные Института биофизики составили «Инструкцию по йодной профилактике в случае радиационных аварий на ядерных реакторах», а в 1970 году Министерство здравоохранения СССР утвердило «Временные методические указания для разработки мероприятий по защите населения в случае аварий ядерных реакторов», подготовленные Институтом биофизики.

Лаборатория изучала реакцию организма на облучение, в том числе нарушения регуляторных функций, лежащие в основе лучевой болезни. Г.М. Франк поставил перед сотрудниками две задачи: разработать метод регистрации наиболее ранних реакций организма с отслеживанием динамики их развития и создать теорию радиобиологических явлений. Сформулировав основные гипотезы в науке, которая тогда только формировалась, лаборатория начала их экспериментальную проверку.

Атомные реакторы повысили возможности подводной лодки, в том числе и время пребывания под водой. Нужно было выяснить, может ли человек длительное время находиться в герметичном пространстве при отсутствии свежего воздуха, солнечной радиации, полноценной пищи, в условиях ограниченной двигательной активности и при поступлении в среду веществ, выделяемых человеком и механизмами. Затем предстояло изучить влияние на экипаж ионизирующего излучения. Разобраться в этом было поручено Институту биофизики.

Никто не знал, как и чем нас лечить» — воспоминания чернобыльца

– Краем уха мы уже слышали, что где-то что-то рвануло, – вспоминает Сергей, – но нам сказали, что авария небольшая. 6 мая, проезжая Киев, мы увидели вокзал, битком набитый людьми. Нас даже из вагонов не выпустили. А на границе венгерские пограничники стали проверять наш автобус на радиоактивное заражение… Тогда стало понятно, что дело серьезное.

Пока удавалось замалчивать масштабы трагедии, власти страны это делали. Не сразу мы узнали, что радиоактивное облако 2,5 раза обогнуло планету. В неведении, что на них выпало 90% загрязняющих веществ, 1 Мая вышли на демонстрацию жители Украины и Белоруссии. На страшном снимке от 28 апреля 1986 года, опубликованном СМИ мира, малыши в футболках и шортиках стоят рядом с солдатами в костюмах ОЗК. Бодренькое сообщение ТАСС об «уровне радиации, не превышающем нормы, определенные Минздравом СССР и МАГАТЭ», мы услышали лишь спустя 10 дней после аварии. Смысл ЧП дошел до страны с первыми смертями от острой лучевой болезни 28 героев пожарно-спасательного отряда ЧАЭС. «Звезда Полынь пала на треть вод, и стала треть вод горька». Почему это апокалиптическое откровение сбылось, точно неизвестно и теперь. За 30 лет версий озвучено много, от дефектов реактора и нарушения правил эксплуатации до диверсии Запада.

Активисты АРОО «Семипалатинск – Чернобыль», рассказывая свои истории, подписываются под словами председателя. До 1991 года по негласному указу Минздрава врачи не писали диагнозов, связанных с воздействием радиации. Лишь спустя 5 лет после аварии был принят ФЗ «О социальной защите граждан, подвергшихся воздействию радиации…». Барнаульские доктора, написав в медкарте Сергея Корсакова «стертая форма хронической лучевой болезни», направили его на обследование в Киев во Всесоюзный центр радиационной медицины. Там на историях болезней ликвидаторов ученые защищали докторские и кандидатские, а параллельно изучали взаимосвязь болезней с радиацией. Так получилось, что на живых людях. Увы, врачам больше негде взять опыт лечения таких техногенных недугов. Эта история началась с «чернобыльцев». В 1994 году в нашем крае был создан экспертный совет, устанавливавший причинно-следственные связи радиации с заболеваемостью. Но чем больше времени уходит, тем труднее это сделать. У ликвидаторов диагностируют множество болезней, но поди теперь разберись, где последствия, где возраст.

Только ли о медицинской готовности к катастрофам надо говорить? Сергей привел сюжет старого учебного фильма «Гражданская оборона в СССР». В район аварии под Новосибирском направили группу дозиметристов. Это была легенда учений. Группа, которую снимали на камеру, не знала, что тревога учебная. Из автобуса, подъехавшего к площадке, долго никто не выходил. Через 20 минут появился не то смельчак, не то бедолага, которого просто выпихнули первым. Так действовали профессионалы. А в пекло 30 лет назад попали неподготовленные люди. Отменяет ли страх мужество? Однозначно, нет. Ликвидаторы жили на грани чувства большой страны за собой и желания скорее покинуть радиационный ад. Иные осознанно лезли на рожон, стремясь быстрее набрать максимум дозы и уехать домой…

Сергей Речкин: «В деревнях и Припяти было жутковато. В закрытых квартирах умирали с голоду брошенные собаки и кошки. Ведь, покидая свои дома, люди верили, что через два-три дня вернутся обратно. И еще в Припяти стоял ужасный запах гнилого мяса – авария произошла накануне майских праздников, поэтому в ресторанах, столовых и магазинах по полной программе запаслись мясными продуктами».

На память об этом событии остались фото. Разоренная Припять, в которой остановилось время, деревни самоселов, граффити, которые оставляют сталкеры в зоне отчуждения. Памятник ликвидаторам аварии. И фото колокола, который каждый год в ночь на 26 апреля звонит столько раз, сколько лет прошло с момента катастрофы. «Звон скорби. Остановись и склони голову. Перед тобою Древлянская земля в печали от ядерной катастрофы. Склони голову перед народом, который жил тут веками и как песок, рассыпался по всему свету. Боже, помоги нам грешным преодолеть эту беду», – гласит плакат, расположенный у мемориала памяти. Статья называется «Чернобыльский спас» – это икона, написанная вскоре после катастрофы. На ней – Спаситель, Богородица и архистратиг Михаил, а под ними – души умерших чернобыльцев и ликвидаторы аварии: пожарный в респираторе, работник станции, летчик, медсестра. На горизонте, за очертаниями взорвавшейся станции, виднеется зарево восхода, в небе летит звезда Полынь.

«Прислали новобранцев, они четыре дня в армии служили. На атомной станции возле входа в административно-бытовой корпус лежали блоки графита. Естественно, они «светили». Надо было убрать. Провел инструктаж командиру полка. Командир полка – ротному. Ротный провел инструктаж для солдат. Сделали специальные кирки с длинной ручкой, чтобы этот графит можно было крошить, и лопаты с длинной ручкой, чтобы грузить его в машину. Условие: как уберете, так вам по 1000 рублей и дембель. Что они сделали? Они взяли эти графитовые блоки на грудь, и в машину. Естественно, доза облучения получилась колоссальная», – рассказывает Владимир Комаров, который после аварии был назначен главным инженером АЭС.

Первый эпизод мини-сериала «Чернобыль» канала HBO был показан 6 мая. Всего создатели проекта сняли пять серий. Большинство героев – реальные исторические персонажи, локации максимально похожи на те, что были в 1986 году в Припяти, Минске и Москве, события зафиксированы с максимальной точностью – как существенные, такие как и на первый взгляд мелкие – такие, как падавшие с неба мертвые птицы или порыжевший за ночь радиоактивный лес.

В сериале «Чернобыль» есть сцена, в которой член правительственной комиссии по ликвидации катастрофы, физик Валерий Легасов докладывает о возможных последствиях взрыва на атомной станции членам Политбюро и Михаилу Горбачеву. «Умрут тысячи – в ближайшее время, и затем – десятки тысяч», – говорит ученый. Последствия трагедии действительно оказались отложенными, от нее страдают несколько поколений.

Умело нагнетая атмосферу от серии к серии, создатели сериала хотели донести до своих зрителей важный месседж: последствия Чернобыля могли бы быть гораздо более серьезными, не будь героизма советских граждан, многие из которых рисковали жизнью, чтобы не допустить дальнейшего распространения радиации.

Елена - Дежурный юрист
Профессиональный юрист. Составляю любые правовые документы: договоры, претензии, исковые заявления, отзывы, жалобы и т.п. Специализируюсь на защите прав потребителей: спорах с застройщиками, страховыми, продавцами, банками и пр. Осуществляю представительство в судах. Большой опыт работы, высокое качество составления правовых документов и ведения дел.
Оцените автора
Бюро юридического и адвокатского консультирования - Адвокатариус